Сначала все, что он мог видеть, были три фигуры — одна у противоположной стены коридора, а две другие прямо в дверном проеме. Один из пришедших держал в обеих руках по горящей лучине, другой — горшок с гравием. Этот ослепительный свет превратил обычное освещение коридора в полутень, откуда и надвигались на Кавинанта эти две огромные фигуры. Он отступил назад, часто мигая.
Словно приняв его отступление за приветствие, двое вошли в комнату. Из-за них раздался голос, до странности казавшийся одновременно грубым и мягким:
— Можно войти? Я — Лорд Морэм…
— Конечно, — перебил его более высокий мужчина голосом, надтреснутым и ослабленным старостью.
— Ему нужен свет, не так ли? Тьма иссушает сердце. А как он получит свет, если мы не войдем? Теперь, если бы он знал что-нибудь, он мог бы позаботиться о себе. Разумеется… А ему не слишком часто придется с нами встречаться. Чересчур много дел. Надо еще уделить внимание Вечерням. У Высокого Лорда, возможно, будут специальные указания. Мы и так опоздали. Потому что он ничего не знает. Разумеется. Но мы быстры. Тьма иссушает сердце. Обрати внимание, молодой человек. Мы не можем позволить себе вернуться только для того, чтобы избавить тебя от наваждения.
Пока этот человек говорил, выталкивая слова, словно ленивых слуг, из своей груди, глаза Кавинанта привыкли к свету. Стоявший перед ним более высокий человек превратился в статного, но древнего старца с узким лицом и бородой, висевшей, словно изорванный в клочья флаг, почти до самого пояса. Одет он был в плащ Вудхельвеннина, а его голову украшал венок из листьев.
Его спутник был почти мальчиком. Юноша был одет в коричневый наряд жителя Подкаменья, а на плечах у него, вытканное голубыми нитками, красовалось некое подобие эполетов. Его чистое, веселое лицо, обращенное к старику, улыбалось, а улыбка эта выражала и веселье, и любовь.
Пока Кавинант разглядывал эту пару, человек сзади них увещевательным тоном произнес:
— Он гость, Биринайр.
Старик замолчал, словно вспоминая правила хорошего тона, и Кавинант посмотрел на Лорда Морэма. Лорд был худощавым мужчиной ростом приблизительно с Кавинанта. Одет он был в длинный хитон цвета Высокого Лорда Фел, подпоясанный черным как смоль кушаком, и в правой руке он держал длинный посох.
Затем старик откашлялся.
— Ну что ж, хорошо, — засуетился он. — Но на все это нужно время, а мы опаздываем. Пора уже служить Вечерни. Приготовления для Совета. Разумеется. Вы — гость. Я — Биринайр, Хайербренд учения Лиллианрилл и Хатфрол Колыбели Лордов. Этот ухмыляющийся щенок — Торн, Гравлингас Радхамаэрля и тоже Хатфрол Колыбели Лордов. Теперь слушайте.
Походкой, исполненной достоинства, он направился к кровати. Над ней на стене был укреплен держатель для факела.
Биринайр сказал:
— Это сделано для таких несведущих молодых людей, как вы, — и сунул в держатель одну из горящих лучин. Пламя потухло, но, едва он вытащил лучину, вспыхнуло вновь.
Он установил в держателе лучину и, перейдя комнату, сделал то же самое на другой стене.
Пока Хайербренд занимался этим делом, Торн поставил один из горшков с гравием на стол, а другой — на поставку возле раковины.
— Когда захотите спать, накройте их, — сказал он чистым голосом.
Покончив со своим занятием, Биринайр сказал:
— Тьма иссушает сердце. Берегись этого, гость.
— Но учтивость подобна глотку из горного потока, — пробормотал Торн, улыбаясь, словно какой-то скрытой шутке.
— Это так. — Биринайр повернулся и вышел из комнаты. Торн задержался, подмигнул Кавинанту и прошептал:
— Он не так уж строг, как вам могло показаться.
Затем он тоже исчез, оставив Кавинанта наедине с Лордом Морэмом.
Морэм закрыл за ними дверь, и Кавинант мог теперь как следует разглядеть одного из Лордов. У Морэма были изогнутые чувственные губы, на которых сейчас играла улыбка симпатии к Хатфролам. Но эффект, вызываемый улыбкой, уравнивался взглядом глаз. Это были опасные глаза — серо-голубые с золотистыми крапинками, — которые, казалось, проникали сквозь любую личину до самого мозга преднамеренности; глаза, которые скрывали нечто значительное и неведомое, будто Морэм был способен застать врасплох саму судьбу, если бы оказался у последней черты. А его горбатый нос, расположенный между опасными глазами, был подобен рулю, направлявшему его мысли.
Затем Кавинант разглядел посох Морэма. Он был окован металлом, как и Посох Закона, который Кавинант мельком видел в лопатообразных руках Друла, но резьбы на нем не было. Морэм держал посох в левой руке, правой отдавал Кавинанту приветственный салют. Затем он скрестил руки на груди, зажав посох сгибом локтя.
Губы его изогнулись, выражая сложную комбинацию из усмешки, робости и настороженности.
— Позволь мне начать снова, — сказал он. — Я — Лорд Морэм, сын Вариоля. Добро пожаловать в Ревлстон, Томас Кавинант Неверующий и посланец. Биринайр — это Хатфрол и глава учения Лиллианрилл в Колыбели Лордов, но, тем не менее, до Вечерен есть еще время. Итак, я пришел по нескольким причинам. Первое — это чтобы приветствовать вас, второе — чтобы ответить на вопросы чужестранца, оказавшегося в Стране, и третье — это осведомиться о причинах, которые привели вас в Совет. Простите, если я кажусь чересчур официальным. Вы — чужестранец, и я не знаю, как у вас принято приветствовать гостя.
Кавинант хотел ответить. Но он все еще чувствовал замешательство, в которое ввергла его темнота; ему требовалось время, чтобы голова прояснилась. Несколько мгновений он, мигая, смотрел на Лорда, затем, чувствуя необходимость нарушить молчание, сказал:
— Этот ваш Страж Крови мне не доверяет.
Морэм криво усмехнулся.
— Баннор говорил мне о том, будто вы считаете, что вас держат в заключении. Это еще одна причина, побудившая меня побеседовать с вами этим вечером. Не в наших обычаях проверять гостей прежде, чем они отдохнут. Однако я должен рассказать вам кое-что относительно Стражей Крови. Может быть, присядем?
Он взял стул и, поставив его напротив Кавинанта, сел, положив посох на колени таким естественным образом, словно тот был частью его самого.
Кавинант сел возле стола, не отрывая взгляда от Морэма. Когда он сел, Лорд продолжил:
— Томас Кавинант, я говорю вам открыто: до тех пор, пока вы не проверены, я допускаю, что вы друг или, по крайней мере, не враг. Вы — гость, по отношению к которому должна быть проявлена учтивость. Кроме того, мы давали Клятву Мира. Но вы такой же чужак для нас, как мы — для вас. А Стража Крови приносила присягу, которая ни в малейшей степени не сравнима с нашей Клятвой. Они присягали служить Лордам и Ревлстону, охранять нас от любых угроз с помощью силы своей верности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
